Роман с рублем

В январе 2004 года на нью-йоркском аукционе Дмитрия Маркова за $550000 была продана одна из восьми известных на сегодняшний день монет так и не «приступившего к исполнению своих обязанностей» императора России Константина I Павловича.

Покупателя, пожелавшего сохранить свое имя в тайне (все, что мы знаем, он — гражданин Японии), представлял агент, который заплатил рекордную для российской нумизматики цену. История создания этой монеты, все перипетии, связанные с ней, вышедшие за рамки сугубо нумизматического сюжета, достойна настоящего документального романа в стиле Эдварда Радзинского. Роман, увы, пока не написан, может быть потому, что ставить точку в чрезвычайно запутанном деле о рублях «императора Константина I» еще рано.

Серьезных исследований о судьбе рублей, зачастую написанных весьма талантливо, немало. Среди действующих лиц этого детектива, длиною уже в 182 года, – целая галерея власть предержащих: императоры Александр I и Николай I, великий князь Константин Павлович, «вдовствующая» императрица Мария Федоровна, министр финансов Егор (Франц) Канкрин. А также военный губернатор Санкт-Петербурга Михаил Милорадович, прекрасно осведомленный в деле создания «константиновского рубля». И, конечно же, дворяне-декабристы, не пожелавшие принимать переприсягу Николаю Павловичу. Для них династический кризис стал побудительной причиной и сигналом к восстанию…

В этой галерее и авантюристы типа фальшивомонетчика князя Александра Трубецкого, и некие инкогнито, уже в наше время сделавшие не менее блестящие, высокотехнологичные подделки и возжелавшие погреть руки на этой истории. Здесь и целый ряд современных серьезных собирателей, которые тщательно «заметали следы» во время приобретения рублей, дабы обезопасить свои раритетные покупки.

Всего на сегодняшний день, если можно так сказать, на поверхности, восемь серебряных рублей (пять с надписью на гурте и три без таковой). Ряд исследователей этой весьма запутанной истории говорят о девятом экземпляре. Но пока его никто не видел, предположения остаются предположениями…

Необходимые штрихи к портрету Константина Павловича

За всеми этими сложными, зачастую алогичными движениями аутентичных и поддельных монет, сменой их хозяев, банальными преступлениями (сродни вывозу за границу монет, представляющих государственную ценность – уже в советское время), многие исследователи как-то вскользь касались самой личности великого князя Константина Павловича. Человека, который вполне мог стать императором, но таковым не стал. Его биография, недостаточно изученная (на это были и «уважительные» причины), во многом дает ответ на вопрос, почему сын Павла I решился безоговорочно отказаться от престола. Хотя имеет немало сторонников и версия, что он никогда не отказывался от шапки Мономаха, а лишь проиграл борьбу за нее. С короткого жизнеописания несостоявшегося императора и начнем повествование.

Великий князь Константин Павлович
Великий князь Константин Павлович

 

 

Константин Павлович, цесаревич и великий князь, сын императора Павла I и императрицы Марии Федоровны, родился 27 апреля 1779 года. Венценосная бабка Екатерина I мечтала о восстановлении Византийской империи и потому назвала мальчика именем первого и последнего басилевса — Константин. Она наняла гречанку-кормилицу и ее соотечественника, «дядьку» Курута, ставшего близким другом Константина Павловича на всю жизнь и даже получившего генеральский чин. Воспитатель великого князя Цезарь Лагарп жаловался на излишнюю живость, вспыльчивость мальчика, неспособность наследника сосредоточиться в учении, а также на бурные вспышки «самого необузданного гнева». Но тот же Лагарп отмечал у своего воспитанника «прекрасное сердце, много прямоты душевной, верное нравственное чувство». Константин был любимцем Павла I и с начала 90-х годов XVIII века очень сблизился с отцом, всецело посвятив себя воинской службе в Гатчине. Уже в 1795 году (в 16 лет!) он был назначен командиром Санкт-Петербургского гренадерского полка. Все отмечали его взыскательность, строгость, порой даже грубость. Но тем не менее, сослуживцы и подчиненные любили своего полковника за постоянную заботу о их нуждах и добрый нрав на «гражданке».

В следующем году Константин Павлович вступил в брак с принцессой Саксен-Заалфельд-Кобургской Юлианной-Генриеттой-Ульрикой, принявшей православие и имя великой княгини Анны Федоровны. Семейная жизнь не заладилась из-за интриг матери, императрицы Марии Федоровны, которая активно вмешивалась в личную жизнь супругов ради своих властных амбиций. Она еще сыграет зловещую роль в династическом кризисе…

В 1799 году Константин отправился добровольцем в армию Александра Суворова в Италию. Излишняя пылкость привела к неудаче в бою у Басиньяно, и генералиссимус отчитал безусого полковника: «Молодо — зелено, и не в свое дело прошу не вмешиваться». Впрочем, уже в битвах на реке Треббия и при Нови Константин Павлович реабилитировался, о чем мы узнаем из рапорта А.Суворова: «великий князь... внушал храбрость и расторопность... и способствовал победе». И в знаменитом Швейцарском походе великий князь не прятался в резерве, переносил тяготы на равных со всеми, особо отличившись при штурме Чертового моста.

Под впечатлением ратных подвигов сына император Павел I принял решение (в обход прав старшего сына Александра — и это было первое предвестие будущего кризиса в державе) в Манифесте от 20 октября 1799 года назначить цесаревичем, т.е. наследником престола Константина. Интересен факт, что согласно «Учреждения Императорской фамилии» 1797 года титул этот присваивался исключительно особе, которая «действительно в то время Наследником Престола назначена».

Убийство отца в Михайловском замке в 1801 году глубоко потрясло Константина. Тогда у него вырвались слова: «После того, что случилось, брат мой может царствовать, если хочет, но если бы престол достался мне когда-нибудь, то я, конечно, никогда его не приму». Безусловно, Константин был человеком слова, в отличие от своего брата, которого называли «сфинксом, неразгаданным до гроба». И цесаревич не подвергал сомнению права старшего брата на престол и оставался его преданным помощником. Разница была минимальной — всего два года, а вот третий по старшинству брат, Николай, был младше Константина на целых 17 лет.

Министр финансов Российской империи Егор Канкрин
Министр финансов Российской империи Егор Канкрин

 

В 1801 году окончательно дала трещину семейная жизнь Константина Павловича, и великая княгиня Анна Федоровна навсегда выехала за границу. Константин оставался наследником престола (при бездетном Александре I) и продолжил службу в армии. В 1805 году он командовал гвардией в битве под Аустерлицем, и цвет российской армии во многом благодаря его умению и хладнокровию из общего разгрома вышел с честью. Цесаревич участвовал в кампании 1806—1807 года и подписании мира между двумя императорами в Тильзите. Все же он так и не стал звездой первой величины в среде высших офицеров. Во многом это было вызвано неприязнью фельдмаршала Михаила Барклай-де-Толли, план войны которого с Наполеоном он осуждал привселюдно. Константин был не у дел во время кампании 1812 года. В качестве командующего гвардией он таки стал участником Заграничного похода русской армии 1813—1814 годов, особо отличившись в битвах под Бауценом, Дрезденом и Лейпцигом. За Дрезденскую битву Александр I наградил Константина золотой шпагой с алмазами с надписью «За храбрость». В 1814 году во главе гвардии цесаревич вступил в Париж...

«Неравный брак»

Вся дальнейшая воинская служба цесаревича была связана с Варшавой. Здесь Константин проживал практически безвыездно и занимался организацией и совершенствованием армии Царства Польского (автономии в составе империи Романовых). Нельзя сказать, что он был полонофилом, хотя и защищал по-рыцарски своих сослуживцев-поляков, особенно перед лицом жандармов. Но цесаревич оберегал и имперские интересы, будучи ярым противником тайных обществ. Куда большим полонофилом являлся Александр I, находившийся под влиянием польской партии при дворе (Адам Чарторыйский, Тадеуш Чацкий). Интересно, что рубли во время правления Александра I выпускались без портретов, но вот для Царства Польского было сделано исключение, и монеты, согласованные с местной денежной системой (например, 2 злотых – 30 копеек, или 10 злотых – 1,5 рубля) неизменно были «портретными».

Личная жизнь Константина отличалась «разнообразием». Так, он многие годы находился в связи с госпожой Фридрихс, от которой имел сына Павла Александрова. Еще одна любовница — оперная певица Клара-Анна Лоран — родила цесаревичу сына Константина Констанова и дочь Констанцию... Но вот в 1817 году на балу императорского наместника Зайончека бравый генерал встретил молодую девушку из весьма известной, но бедной шляхетской семьи – графиню Жанетту (Иоанну) Антоновну Грудзинскую. Это был удар молнии, поразивший обоих. Вдовствующая императрица и знать не хотела о «безродной» польке. Константин оставался непреклонным. Получив развод с великой княгиней Анной Федоровной, Константин 20 мая 1820 года без излишней помпы стал под венец. Супруга Константина Павловича получила рескриптом Александра I титул Светлейшей княгини Лович. Как писал Е.Карнович, «влияние княгини Лович, чуждой всякой политики и интриг, на Константина Павловича было самое благотворное и значительно смягчило неровности его характера». Но одно условие было поставлено на семейном совете: все дети, появившиеся в морганатическом браке, будут лишены великокняжеских прав. Члены императорской фамилии были не вольны в выборе супруги, и таковая могла быть исключительно представительницей владетельного дома…

«Только тогда, когда настанет время»

Ряд исследователей отмечают, что главным условием для законного освящения этого «неравного брака» был отказ Константина от престола в пользу Николая, у которого уже в 1818 году родился сын, будущий император Александр II. Оформлено все было в обстановке полной секретности. Многие историки отмечают, что Николай однозначно не знал о существовании документа, как и Елизавета Алексеевна – жена императора. Возможно, пребывал в неведении и Константин. Манифест, подписанный Александром I 16 августа 1823 года, составил московский архиепископ Филарет. О его содержании знали лишь граф Алексей Аракчеев, князь Василий Голицын и Мария Федоровна. Оригинал документа хранился в Успенском соборе Кремля, а три заверенные императором копии отправили в запечатанном конверте в Государственный совет, Сенат и Синод.

Российский император Александр I
Российский император Александр I

 

Склонность Александра I окутывать все свои действия покровом тайны имеет объяснение. Он, переживший убийство отца в Михайловском замке, постоянно мучился и раскаивался. Однозначно то, что заговорщики «превысили свои полномочия», убив Павла I. Не секрет, что император боялся «рецидива». И потому он нашел выход, «равно удалив» от престола обоих братьев: для всей державы после выхода Манифеста (текст которого подлежал оглашению «только тогда, когда настанет время») наследником продолжал «числиться» Константин, хотя таковым уже являлся Николай.

При малейшей манипуляции ситуация могла измениться кардинально. Так и произошло. Умер Александр I при очень загадочных обстоятельствах, не «вовремя», и весьма далеко от столицы. Смерть наступила 19 ноября 1825 в Таганроге, куда император поехал с больной женой. По официальной версии, он сильно простудился при посещении Георгиевского монастыря в Крыму и уже был привезен в Таганрог в тяжелейшем состоянии. Полностью исключить версию о том, что похоронили вместо императора его двойника, и Александр отправился в добровольную ссылку в Сибирь, нельзя. Уж слишком много есть свидетельств о высокообразованном «старце» Федоре Кузьмиче, прожившем почти 30 лет в предуральской глуши. Так и не опровергнутых…

25 ноября 1825 года рапорт фельдмаршала Ивана Дибича о кончине императора достиг Варшавы, и только утром 27 ноября – Петербурга. Константин объявил в Бельведере, что отрекается от престола. Это событие зафиксировано, и дает повод не сомневаться в искренности великого князя, и в том, что он не знал о содержании Манифеста. Уже в ночь на 26 ноября Константин пишет Николаю и матери официальное, в резких тонах письмо с отречением от престола и поручает его отвезти в Петербург самому младшему брату – Михаилу Павловичу. Пока последний был в пути, днем 27 ноября Николай присягает Константину и приводит к присяге войска Петербургского гарнизона. На заседании Государственного Совета был вскрыт конверт с Манифестом, но Николай тотчас убедил его членов присягнуть Константину (не без подсказки Милорадовича и матери).

Вся громадная страна присягала новоиспеченному императору, но прибытие 3 декабря в столицу Михаила Павловича вновь меняет ситуацию. Письма Константина, по велению вдовствующей императрицы, не вскрываются. Михаил через день вновь отправляется в Варшаву с письмами, где «императору» предлагается незамедлительно приехать в Петербург и официально отречься от престола. Это была зацепка, потому как в соответствии с указом Павла I «Об императорской фамилии» только в таком случае легитимным было воцарение Николая Павловича.

Рубль, переприсяга и картечь на Сенатской площади

Не потому ли в самый «неподходящий» момент, 6 декабря 1825 года на Монетном дворе начались работы по изготовлению штемпелей «константиновского рубля»! Инициатором стала… Мария Федоровна, которая вошла во вкус своей роли и теперь хотела отстранить от престола уже обоих сыновей. На тот момент Николай отрекся от престола на Государственном Совете, а Константин мало того, что в письмах в Петербург не признавал себя царем, так еще и отказывался приезжать в столицу. Милорадович же вел двойную игру (в любой ситуации он выходил сухим из воды), смотря сквозь пальцы на подготовку дворянского восстания.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна
Вдовствующая императрица Мария Федоровна

 

9 декабря Николай получил отредактированный выдающимся историком Николаем Карамзиным и видным реформатором Михаилом Сперанским текст Манифеста о восшествии на престол. А уже через день была закончена работа над одной из трех пар штемпелей «константиновского рубля». 12 декабря, в субботу были закончены два экземпляра с гуртовой надписью и отправлены министру финансов Канкрину. В воскресенье работы на Монетном дворе не проводились. И именно вечером этого дня Николай неожиданно появляется на Государственном Совете и объявляет себя императором. На понедельник, 14 декабря назначалась переприсяга войск Петербургского гарнизона. Чем и воспользовались декабристы.

Далее были всем известные события на Сенатской площади, смерть Милорадовича от пули Петра Каховского (его гибель всего лишь недоразумение, столь выгодное всем участникам династического кризиса – победившим, и проигравшим), и, не побоюсь сказать, недюжинное самообладание и решительность Николая, проявленные им во время многочасовых переговоров с восставшими. Когда уже зашло солнце, последовал приказ императора: «Картечь!» и инсургенты были рассеяны. Николай I расправился с ними жестоко: были повешены пять человек и многие сотни отправлены на каторгу в Сибирь. Еще долго тема восстания и, тем более, создания рублей «императора Константина I» была запретной в державе. Только после смерти Николая I в 1855 году стали просачиваться сведения о выпуске «рубля Константина I»

Император России Николай I
Император России Николай I

 

По приказу министра финансов Канкрина, опасные свидетельства – три штемпеля, пробные оттиски на олове и проектный рисунок работы автора проектного рисунка Якова (Якоба) Рейхеля, а также пять готовых рублей с гуртовой надписью 20 декабря 1825 года были засекречены и хранились в отдельном пакете в сейфе секретного архива Министерства финансов.

Дальнейшая судьба Константина Павловича не столь интересна. Он был верным подданным брата, но практически не выезжал за пределы Варшавы. Его интересовали исключительно проблемы Царства Польского, ведь с 1826 г. великий князь был и неофициальным гражданским губернатором.

Жанетта (Иоанна) Грудзинская, морганатическая супруга Константина Павловича
Жанетта (Иоанна) Грудзинская, морганатическая супруга Константина Павловича

 

17 ноября 1830 года в первый день Польского восстания он чуть было не погиб, и вынужден был бежать из Варшавы с верными частями. В подавлении «польского бунта» Константин не проявил большого рвения. Он умер от холеры в Витебске 15 июня 1831 года. Княгиня Лович пережила Константина Павловича не надолго. Она скончалась 17 ноября 1831 года в Гатчине, куда переехала с разрешения императора.

Восстание декабристов на Сенатской площади в Петербурге 14 декабря 1825 года. Художник Карл Кольман. 1830-е гг., акварель, Государственный исторический музей
Восстание декабристов на Сенатской площади в Петербурге 14 декабря 1825 года. Художник Карл Кольман. 1830-е гг., акварель, Государственный исторический музей

 

 

Пути-дороги раритетных монет

Попытаемся проследить траектории «полета» на сегодня известных «рублей Константина I». Начну с экземпляров без надписи на гурте, каковых пока что известно три.

Первым «засветившимся» рублем стал экземпляр, снимок которого в своем каталоге опубликовал во Франции российский генерал в отставке Федор Шуберт в 1857 году. Рубль получил название «Рейхеля-Шуберта-Толстого», так как первым его хозяином (до 1851 года) был вышеупомянутый медальер Яков Рейхель. До 1874 года рубль был украшением коллекции Ф.Шуберта и его наследников, а потом оказался у русского собирателя И.И.Толстого (1874 г.). Последний, словно предчувствуя приближение революции, продал его за 11250 марок (примерно 2800 рублей золотом) в 1913 году на аукционе Хесса во Франкфурте-на-Майне чикагскому собирателю Виржилу Брандту. Монета из коллекции его брата Ораса Брандта отправилась к американцу Г.Д.Гиббсу ориентировочно после 1936 года, и уже в 1961 году частным образом досталась выходцу из России Эндрю (Андрею) Кельпшу. Интересно, что господин Гиббс, явно пытаясь увести в сторону исследователей и охотников за рублем, умудрился продать «фальшак» (скорее всего «рубль Трубецкого») королю Египта Фаруку. Аутентичная же монета «выныривает» в 1974 году на аукционе «Спинк и сыновья», но ее оценка ($200 тыс.) оказалась не по зубам потенциальным покупателям. И наконец, в конце 90-х годов неизвестный французский собиратель ее приобрел на аукционе в Сан-Луи за $112500. Вес монеты – 20,75 г.

Второй рубль получил название Иозефа-Рихтера, и впервые «всплыл» в 1919 году в коллекции Людвига Иозефа. В 1938 году его обладателем стал лениградский собиратель Федор Рихтер, умерший в 1938 году. Далее рубль оказался в руках наследников Рихтера, и уже в 1962 году экспертизу его провел хранитель нумизматической коллекции Эрмитажа Иван Спасский, безрезультатно пытавшийся убедить Министерство культуры СССР выкупить раритет. В 1981 году рубль оказался (возможно, ранее) за границей, и его попытались продать на аукционе Сотби за $80000, но после предложения в $55 тыс. без объяснения причин лот отозвали. Этот экземпляр все-таки был вскоре продан частным образом неизвестному нумизмату из США. Вес монеты – 20,57 г.

Третий экземпляр без гурта можно условно назвать рубль «Алексеева-Исаева-Гаршина-Фукса». Он, как отмечал выдающийся российский нумизмат Иван Спасский, поначалу находился в коллекции гофмейстера императорского двора Г.П.Алексеева, потом последовательно у известного собирателя Павла Исаева, профессора-медика и нумизмата Владимира Гаршина, и, наконец, был тайно вывезен из СССР, осев в 1981 году в коллекции известного западногерманского ученого-нумизмата Вилли Фукса. Вес монеты – 20,89 г.

Экземпляры с надписью на гурте

В 1879 году император Александр II произвел «ревизию» пяти имевшихся в наличии в Министерстве финансов рублей. Один экземпляр он оставил себе. Его «траекторию» вычислить несложно: в 1927 году монета оказалась в ленинградском Эрмитаже, а в 1930-м была передана в московский Исторический музей. Вес монеты – 20,55 г.

Второй рубль был сразу же отправлен в Эрмитаж, где пребывает и поныне (20,63 г.).

Третий рубль достался в 1880 году шурину императора Александру Гессенскому, но в 1889 году оказался уже за границей, где и «всплыл» в 1914 году на мюнхенском аукционе наследников Мерцбахера. Купил его вышеупомянутый чикагский нумизмат В. Брандт (в этой семье рубль хранился 50 лет). Лишь в 1964 году у этого экземпляра после люцернского аукциона появился новый хозяин – Сол Каплан, который, в свою очередь, перепродал монету неизвестному собирателю из Цюриха. Вес – 20,61 г.

Четвертый рубль император подарил великому князю Георгию Михайловичу. Тот в 1909 году отдал монету в Русский музей, из которого в вихрях гражданской войны она и «испарилась» (1919 г.), чтобы вновь материализоваться на лондонском аукционе в 1950 году, где ее приобрел уже знакомый нам Сол Каплан. В 1959 году монету купил мультимиллионер В.Г. дю Понт, который вскоре ее подарил Национальному музею США – Смитсоновскому институту, обладающему уникальной нумизматической коллекцией.

Пятый рубль имеет наиболее запутанную историю. Он был передан царем московскому генерал-губернатору, великому князю Сергею Александровичу, человеку далекому от нумизматики. Этот экземпляр продавался на аукционе Гамбургера во Франкфурте-на-Майне в 1898 году от имени «известного французского собирателя» или от итальянца Петтинати, и «ушел» за 1280 марок (320 рублей). А в 1965 году выходец из России, новозеландец Евгений Арлов продал рубль неизвестному французскому агенту за $ 41 тыс. на аукционе Шульмана в Нью-Йорке. Вес монеты неизвестен.

Мистификатор по своей воле

Иван Спасский в своем исследовании «По следам одной редкой монеты» (1964) убедительно доказал, что представленные в Париже в 1873 году князем А.В.Трубецким «рубли Константина», не что иное, как блестящая подделка и мистификация. Отличие подлинных рублей от поддельного рубля Трубецкого просматривается невооруженным взглядом. Так, в начертании букв Б, В, Р, Ь и Ъ на «фальшаке» дуги более плавные, можно сказать, по-французски изящные. Как никак Парижский монетный двор был задействован! Но особенно видны «проколы» на цифрах аверса и реверса — на оригинальных монетах они предельно заострены, так же, как и хвост орла. И.Спасский указал и на «французское» соотношение сторон рубля, и на то, что очертания герба Георгия Победоносца на подделке несколько размыты, и уж совсем плавные...

Князь-мистификатор напрочь отказывался признавать рубль Рейхеля-Шуберта (напомним, это был единственный на то время экземпляр монеты Константина Павловича) без надписи на гурте подлинным. Вместо него он представил сразу же пять монет (!). На идентичных, абсолютно соответствовавших всем классификациям (размер, вес и проба серебряной монеты 20-х годов XIX века) и сверкавших новизной монетах, попавших будто бы в его руки прямо из «Бельведерского дворца в Варшаве», также нет надписи на гурте. Князь Трубецкой передал один из пяти своих рублей-подделок в коллекцию Эрмитажа, но его поддали обструкции все видные нумизматы... На сегодняшний день эти прекрасно исполненные «фальшаки» также имеют свою цену, но, конечно же, не представляют никакого научного интереса. Есть основания говорить, что и сегодня фальшивомонетчики не сидят сложа руки, так как, с учетом всех замечаний, высказанных Иваном Спасским в его книге, на рынке появился блестяще исполненный на парижских штемпелях князя Трубецкого рубль.

P.S. 14 октября 2007 года, когда материал готовился к печати, пришло сообщение, что на аукционе «Коллекционные русские монеты и медали» в Москве был установлен абсолютный ценовой рекорд. Редчайший пробный рубль Анны Иоанновны 1730 года, на реверсе которого изображена цепь ордена святого Андрея Первозванного, что окружает государственный герб Российской империи, был продан за 15 млн. 600 тысяч рублей (около $624 тыс.). Прежний рекорд как раз и принадлежал одному из «константиновских рублей» ($550 тыс.), конкретно, экземпляру “Иозефа-Рихтера”, проданному на аукционе Дмитрия Маркова в 2004 году загадочному уроженцу Страны Восходящего Солнца. То ли еще будет?..

Сергей Махун.

Впервые опубликовано на http://be-inart.com/ 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *