ЗАВОД, ИЛИ ЛЮДИ ТРУДНОГО СЧАСТЬЯ

Конечно, такой человек как Е.М. не мог благополучно просуществовать с этим набором необычных качеств. В довершение ко всему, он еще хорошо работал и был на своем месте. Терпение Тех, Кто Знал, Что Почем, переполнилось, — и все мы оказались на улице.

Поиски работы – это увлекательная тема, которой я уже посвятил десятки более или менее вдохновенных страниц. С точки зрения кадровиков, иметь такую фамилию, как моя, в сочетании с таким гуманитарным дипломом, было просто неосмотрительно.

Кто только не занимался моим трудоустройством! Один раз я даже подключил к делу заместителя Председателя Совета Министров СССР (потом он еще стал президентом одного мусульманского государства) – но это уже тема другого рассказа. Отказывали мне по самым разным поводам , а однажды случилось вот что. Кадровик взял мое заявление – и со словами “Пойду подпишу у директора” направился с этим документом прямым ходом в туалет.

Не могу сказать, что встретил его поступок с полным пониманием. Вот так, прямо, слова худого не сказав, — это уж слишком. Хотя, если по сути... Самое удивительное, что через минуту кадровик вышел с моим заявлением – целым и невредимым — и пошел к директору. Меня даже приняли.

Месяца три я побыл без работы, но потом нашел три места за один день. Правда, довел до слез двух милых женщин. А было это так.“Сто дней” моих уже близились к концу, и я обходил разные предприятия и учреждения скорее для очистки совести. В тот день мне предстояло посетить научно-исследовательский центр на окраине города и встретиться с женщиной, которая носила обычную русскую фамилию – Горбоносова. Ехал я часа полтора – и в автобусной давке как-то раслабился и напрочь забыл это простое имя. Что-то связанное с носами. Но что? Носова? Ноздрева? Ковалева? Даже Рабинович мелькнул. Поди упомни.

Особых надежд я не питал, поэтому повел себя просто. “Кто тут Кривоносова?” -спросил я какую-то барышню, судя по всему, — секретаршу. “Чем это вам так не понравился мой нос? – спросила она с лукавой улыбкой – По-моему, — так очень даже симпатичный носик”. “И носик, и все остальное – в полном порядке. То, что доктор прописал” — ответил я почти автоматически. “И почему так всегда получается, — думал я, умудренный всем своим тогдашним жизненным опытом, — почему к веселой секретарше всегда прилагается какой-то крокодил в кабинете?” Тем временем к этой секретарше зашла подружка, и они стали весело обсуждать мой приход.

“Вот, кривоносой меня назвал, — пожаловалась секретарша, — а потом ничего, похвалил” — и обе стали просто покатываться со смеху. Ничего мне тут не светило – и я взял быка за рога. – “Ладно, девочки, с вами хорошо, но где же все-таки начальство?” Подруги уже не могли смеяться — они дошли до неприличной икоты. – “А чем мы тебе не начальство? — спросила гостья, – я так, например, заместитель директора Центра, а Таня вот – начальник отдела. Какое-никакое начальство”. – “Да будет вам” — сказал я строго. Гостья поднесла руки к глазам, но тут же резко опустила их. “Все. Так и знала. Потекли мой глаза”.

И тут позвонил телефон. По разговору я понял, что подружки и впрямь не обманывали. Я направился к выходу. “Подожди , — сказала Гостья (теперь уже зам. Директора), — поговорим. Ты занимался когда-нибудь метрологией?” “Занимался много лет” -ответил я солидно. Наверное, и это мое заявление было смешным – лет мне было тогда двадцать с небольшим. “Не могу больше – молвила зам. директора, — хоть совсем глаза не крась. Как с английским, ветеран ?” — “Нормально”. – “А где раньше работал, все эти многие годы?” . Объяснил ей, где я работал. “Так бы и сказал сразу. Женя – он все такой же? Как Валя?” (Не скрою от читателя, что Женя – это уже знакомый вам Е.М., а Валя – его жена). И без всякого перехода продолжила: “Ты принят, ветеран — с такими-то рекомендациями!” “Но подождите, — забеспокоился я, — он мне не давал никаких рекомендаций! Я просто работал у него.

Откуда вы знаете, в каких отношениях мы были?” “Этого достаточно, — сказала Гостья, — и потом – в каких отношениях с ним можно быть, кроме хороших? Пиши заявление”. “Отдел кадров, — напомнил я своим новым знакомым, — наверное, сидит какой-нибудь гадкий отставник и всех тормозит”. Веселые подружки уже, как выяснилось, не могли смеяться – и ловили воздух, как рыбы на берегу. Гостья сняла трубку и сказала : “Привет, гадкий отставник! ... Да, Томик, так тебя и назвал”. Я был принят – и на всякий случай отправился по второму адресу. Попытать счастья в городской черте. Хотите верьте – хотите – нет , но и там я перепутал зам. директора с секретаршей (на сей раз меня сбило с толку то, что она предложила кофе) – и тоже был принят на работу после упоминания Е.М. Все даже обошлось даже без слез. Домой я вернулся только вечером – и нашел записку, написанную маминой рукой : “Звонили с какого-то завода, кажется, музыкального. Ты принят”.

КАЖЕТСЯ, МУЗЫКАЛЬНЫЙ

Один испанский философ как-то заметил, что в каждой ситуации есть очевидное и самое простое решение. Как правило, устраивающее все заинтересованные стороны. Очень легкое и удобное. И всегда, в конечном счете, неправильное. В общем, я выбрал завод.

К сожалению, представление о фабриках и заводах у меня сложилось под влиянием советских кинофильмов – смышленые рабочие в чистых спецовках, благородные инженеры, отдельные уродцы, которые не хотят учиться в школе рабочей молодежи.

В голове у человека — только план. Из всех этих милых картинок лишь последняя оказалась явью. План (он же анаша, он же канабис, он же дурь) был действительно очень популярен. Место смышленых рабочих занимали евреи-отказники и Люди Трудного Счастья – бывшие зэки и шпана. Талантливые выходцы из этих групп составляли команду лабухов, которые по мере необходимости провожали первых и вторых либо под венец, либо в последний путь.

Владимир Грубман.

Далі буде ...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *