Случай на переезде

Где-то посередине между Шиховским железнодорожным узлом и старым лесопильным заводом асфальтовую дорогу пересекал весьма допотопный переезд, обшарпанный вид которого могло вынести лишь терпеливое время. Тем не менее, это был действующий объект, который не реже двух раз в неделю оживал в звуках сигнальной лампы опущенного шлагбаума. На его путях тогда появлялся чудо- тепловоз, перевозящий всегда одну и туже цистерну в строну упомянутого завода. Беспокоя окрестности паровозным гудком, состав медленно исчезал в камышовой дали до следующего появления. Переезд же оставался и дальше безмолвствовать в окружающем его пространстве, подражая спокойным дням блеском отраженного света на своих шпалах.


Кажется, за всю историю его существования не было ни одного яркого эпизода, или хотя бы просто забавного случая, о котором люди, проезжающие под поднятым шлагбаумом, могли бы вспомнить. Нет, ничего такого здесь никогда не случалось, разве что происходило очередное увольнение пьяного обходчика пути, да и то в период обильных снежных заносов. Но однажды произошло событие, о котором как о светлом празднике будут еще долго вспоминать жители близлежащих от переезда деревень. А случилось вот что...
В один из октябрьских дней по территории железнодорожного узла неспешно шли трое мужчин, одетые в одежду, приспособленную к переменчивой погоде. Это были пожилой машинист со своим помощником, а так же представитель свободного коммерческого труда, прибывший на станцию для получения оплаченного груза. Приятной их ходьбе в сторону тепловоза мешал хлесткий ветер, дующий им в лицо. Кроме того, неожиданно повалил мокрый снег, усложняя заботы дня непрошенной зимы.


Было видно, что гостю депо свежесть второй половины октября была особенно не по душе: поминутно отворачиваясь от встречного ветра, он часто кашлял, подправляй на ходу свой осенний картуз. Работники же станции шли по знакомой территории беззвучно и терпеливо, успокаивая свои взоры на аккуратной асфальтовой дорожке, ставшей к этому времени почти белой от снега. На пути к цели им повстречался громадный плакат, размалеванный дешевыми масляными красками. Но надпись « Счастливого пути» не согрела сердца идущих, и все трое одинаково равнодушно оставили ее за своими спинами. Около тепловоза уставшие от непогоды мужчины стряхнули с себя мокрый снег и взобрались внутрь кабины. Сзади уже заранее были прицеплены пустые грузовые платформы и машинист, не видя для задержки причины,(не видя причины для задержки?)  подал сигнал к отправлению.
На привычный толчок машины вперед молодые силы не занятого работой помощника ответили долгим зевком, в то время как элегантный пассажир ни без интереса стал рассматривать внутреннее помещение локомотива. Чистота и запах теплого помещения подействовали на него так, что он снял с себя шарф и кепку, и вид приобрел растрепанный, будто сидел не внутри поезда, а снаружи, опоздав к его отправлению.
Уже через несколько минут он почувствовал, что освоился достаточно, и хотел было что-то спросить у машиниста, но тот  опередил его, сказав, что на месте будут через полчаса и попросил не задерживать состав больше отведенного срока, так как любой простой должен будет оплачен по двойному тарифу.
При упоминании о двойном тарифе, господину в расстегнутом пальто стало как будто опять холодно, но он заверил машиниста, что с погрузкой поторопится, не пообещав лишь быть суетливым. Скоро уже помощник правил тепловозом, а пожилой наставник исправно заполнял товарные документы и путевые листы. Чтобы спокойно их прочитать в наступающих сумерках, он включил дополнительный свет, имеющийся в салоне. Мягкий его колорит, как мог, сгладил скудный комфорт машинного отделения и оттеснил от промерзших окон картины одичалой природы, мелькавшие в такт посту кивающих о шпалы колес. Настало время медленного, покачивающегося движения поезда вперед, которое могло бы быть минутами покойного счастьями для его пассажиров, если бы их лица выражали чуть менее озабоченности. Но так, видимо, устроен человек: он хлопотливо окружает себя каждодневными заботами, зная, что полной свободой в этом мире дышат лишь необозримые дали.
К показавшемуся вдалеке переезду тепловоз подъезжал со скоростью потерявшегося в степи обоза.

Мокрый снег и ветер здесь были уже в гостях у голого поля, и монотонные звуки прибывающего состава не добавили ему ничего, кроме уныния.
Старый машинист поставил пустые вагоны под погрузку и взглядом попросил получателя груза поторопиться. Утомленный ожиданием коммерсант охотно поднялся, чувствуя, что любимое свойство его души – активность — все это время лишь страдало и, выйдя наружу, улыбкой приветствовал новую для него реальность.
Около шлагбаума, среди ожидающих проезда машин, удачливый бизнесмен нашел все, что ему было нужно: подъёмный кран, готовый начать работу, и вовремя прибывший грузовик с живой продукцией свиноводческой фермы. Уже вовсю горели прожекторы фар, освещающие последние приготовления к погрузке;  в роли случайных советчиков около машин суетились какие-то люди, — и ко всей этой мешанине, беспокойству, гулу дизелей с запахом машинного масла, вышел человек, призванный поставить в этом деле последнюю точку.
Смежники на этот раз выполнили свою работу добросовестно и преподнесли еще один сюрприз приятным предчувствиям бизнесмена. Для счастливой минуты нашелся и веселенький мотивчик: напевая его, коммерсант в сопровождении двух шоферов направился к тепловозу, имея за плечами фактически завершенную сделку.
Словно в кругу мирных странников, греющих руки у общего костра, начался долгожданный процесс подписания документов, тогда как с другой стороны шлагбаума происходили события совсем другого рода. А начались они с того, что к переезду, объезжая глубокие рытвины на дороге, подъехала «Волга»- такси. Из нее вывалился пьяненький , неряшливый пассажир, одетый не по сезону в легкий пиджачок.
Водитель такси, здоровенный малый, заботливо довел его до края обочины, после чего ударом кулака послал несчастного в снег, добывать себе простуду и сочувствие у пришедших в ужас свидетелей. Не успели высунувшиеся из окон шофера хорошенько разглядеть упавшего, как к шлагбауму подкатил другой водитель, назойливо прося пропустить его грузовик с пищевыми отходами.
« У тебя что там, прокиснет что ли?»- справедливо урезонивала его толпа ожидающих, но тот, видя как жестоко не хотят вникнуть в его обстоятельства, с разговора незаметно перешел на крик и, уже окончательно вспылив, направил свою машину в обход стоящего на пути состава под хохот и свист развеселившейся  публики. При этом было видно, как старший машинист записывал номер удаляющегося грузовика, так как одна из емкостей выпала от качки в неглубокую траншею, недалеко от железнодорожного пути.
После эпизода с опрокинутыми помоями вспомнили и о павшем герое, который к этому времени уже как будто очухался и даже стоял на жидких своих ножках.
Так как дар речи к нему вернулся раньше разума, то он стал ходить по рядам и клянчить у присутствующих деньги, причем к крайнему их изумлению не в рублях, а в долларах. Естественно, что от такой наглости возникли разные предположения, а именно: вполне ли он в себе после ушиба головы, от чего шуточкам, а иногда и просто грубой брани не было конца.
« Я бы дал ему денег, даже в валюте», — кричал особенно громко один из шоферов, — если бы после такого удара он просил себе на похороны, а то ведь все равно все пропьет, а таксисту опять не заплатит. «
„ Эй, ты, как тебя“, — вопил в хоре всеобщего веселья другой водитель,  — а зачем тебе деньги? Лучше мы сложимся и купим для тебя лучшую свинью у коммерсанта: тогда и такси не придется ловить — так верхом и поедешь домой.
„ Я сам подарю каждому по свинье!“ — страшным голосом закричал несчастный, от чего смех в толпе стал еще сильнее.
Видя, что стоящие перед ним люди могут только глумиться, обезумевший нищий бросился к грузовику и, на виду у совершенно обомлевшей публики, открыл настежь двери приготовленного к погрузке контейнера.
Смех, только что звучавший со всех сторон, тут же смолк; кто-то из присутствующих даже тихо перекрестился; само собой, нашлись и такие, которые хотели бежать и спасать груз, что было поздно: голодные животные, взволнованные запахом лежащих невдалеке пищевых отходов, бросились наружу, выбирая для своей свободы еще нехоженые тропы в чистом поле.


В это же время от тепловоза  к машине бежали двое мужчин: как всегда растрепанный коммерсант и водитель грузовика. Последний в левой руке зажал уже подписанные документы, а правую , на всякий случай, держал свободную.
„  Ты что же делаешь, гад!“- запыхавшись, спрашивал он у злодея, обдавая его огненным дыханием. Широкая в кости рука его оказалась не легче руки таксиста и пришлось горемыке лететь в снег тем же маршрутом. Тут и остальные шоферы пооставляли
кабины своих машин и приблизились к центру событий, за которыми следить становилось все труднее: очень уж быстро менялась ситуация, а главное постоянно летал в канаву маленького роста человек. Проводив его взглядом в очередной раз, все уставились на бизнесмена — выдержит ли он от таких потерь его сознание? Но тот упорно молчал, потому что в отсутствие груза говорить ему было не о чем, а в его деловитость уже никто не верил.
„ Эй, бизнесмен,“ — послышалась сочувственная нота из рядов притихшей толпы, — ты не расстраивайся, а сажай в свой контейнер этого сумасшедшего»
« Вот-вот, — подхватил другой, — и вези его в Москву, как Пугачева, прямо на лобное место!»
Равнодушное к чужим переживаниям веселье разгоралось, но в этот момент сзади послышался визг преследуемой свиньи, напомнив присутствующим про обещание нищего бродяги. Видно не к добру было упомянуто имя легендарного разбойника, потому что все тревожнее становились лица смотрящих вдаль, — и вот уже не один, а несколько шоферов , а за ними и все остальные бросились вдогонку бесхозного стада: несчастных животных стали отлавливать и забивать кто как мог, действуя особенно грубо в открытых пространствах. Скромное, незаметное поле вдруг превратилось в Ад, где были слышны ругань и злой шепот разгоряченных людей, преследующих свою добычу.
Кто-то, очевидно, очень довольный прибыльным делом, спрашивал у сидящего в канаве бомжа: « А ты чего не ловишь мясо?»
" Я вегетарианец, — отвечал тот, все еще вытирая ушибленное место грязным снегом.
" А-а-а, — прозвучало в воздухе, — помню: предпочитаешь « зелененькие»!
Впрочем, было еще одно незаинтересованное лицо в этом диком разбое. Когда коммерческое добро стало особенно активно переходить в руки разрозненных собственников, старший машинист дал команду своему помощнику готовиться к отправлению. Какое-то время он все еще наблюдал за происходящим, но затем решительно подошел к окну и за дернул его полинявшей занавеской — жадности и глупости он не сочувствовал. Дав прощальный гудок, он тронул состав в путь и ехал обратно чуть быстрее обычного, поспешая в родное депо к теплому ужину.


Что же касается бизнесмена, то он оставил переезд еще раньше, не найдя в бесполезном ожидании никакой выгоды для себя. К его услугам оказалась разбитная шоссейная дорога, по которой он и добрался благополучно до ближайшего селения. Там он зашел в местную харчевню, где был встречен с вежливостью, как встречают обычно в  уже закрывающемся  заведении. После утомительной ходьбы по обледенелому тракту еда была для него спасением, но душевного комфорта от нее он так и не почувствовал. Тогда он стал смотреть на  не завешенное гардиной окно, за которым все еще блуждала вечерняя вьюга. Но скоро облака, словно не найдя для себя подходящей свободы, умчались куда-то за горизонт, небо просветлело и вместе с луной замечательно заблестели звезды, выше которых может подняться лишь призрачное счастье.
Увидев подошедший автобус, коммерсант поспешил ему навстречу, зная что покидает этот заброшенный поселок навсегда. Всю обратную дорогу он ехал в сопровождении молчаливых попутчиков, в этот поздний час доверявших больше собственной задумчивости, чем мыслям, высказанных вслух. И только дома, у себя в постели, закрывая от смертельной усталости глаза, он опять вспомнил и про злополучный переезд, и про вьюгу, и до боли подумалось ему, что испытания, посылаемые людям, напрасны, потому что лучше они все равно уже не станут.


Что случилось дальше с бизнесменом — неизвестно. Ведомо лишь то, что и переезд, и Будановский железнодорожный узел и по сей день исправно работают в том же режиме. Последний в честь экономических реформаторов не переименован и по его территории все тем же маршрутом ходят к своему тепловозу машинист и его помощник. Видимый со всех сторон плакат, мимо которого они проходят каждый день, не заменен, а раз так, то и мы пожелаем им счастливого пути в их нелегкой трудовой судьбе.

Юрий Епишев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *