БУГОР И ЕГО ПОГОНЯЛО

Люди трудного счастья сохраняли иерархию, проверенную временем – бригадир, нарядчик, кум (в нашем случае – парторг). Все работяги имели клички – и отзывались только на них. Как сейчас, помню эти благозвучные имена – Людвиг, Парикмахер, Военный Токарь.

Однажды мне понадобился их бригадир. Я видел его пару раз – это была очень запоминающаяся фигура – высокий, немногословный человек с очень тяжелым взглядом. Бывший боксер-тяжеловес. Срока этот человек имел соответствующие. Обратиться к нему просто так “Эй, бугор” было бы верхом неприличия. Поэтому я и высмотрел в цеху какого-то парня в наколках и спросил : “Какая кличка у бригадира?” (Фамилии и имена были не в ходу).

Парень ответил какой-то малопонятной фразой. Вопреки всем правилам грамматики, она начиналась и заканчивалась одним и тем же неопределеным артиклем “бля”. “Вот она — травка-борзянка, – назидательно отметил подсобник, с интересом слушавший наш диалог, — сэкономил один на планчике. А не покупай дурь у цыган”. Как видно, обратился я к рабочему слишком цивильно, поэтому и не получил ответа.

Пришлось вспоминать все уроки языка, полученные на заводе. Следующего рабочего я остановил у чифирбака — так называли по старой памяти место, где можно было попить чаю. “Слышь, земляк, -сказал я по всем правилам, — какая у бугра кликуха будет?” — “Нету кликухи”.

Неужто опять излишне цивильно обратился? — “Есть у бугра типа погоняло?” — “Нету. По имени-отчеству – Валерий Афанасьевич”. Вот еще новое дело. – “А что ж так, не как все?” — “Человек серьезный”. – “За базар отвечаешь?” — “Отвечаю”.

НОЖКА ОТ КРОВАТИ

Бригадир был, как уже отмечалось, суровым человеком с очень тяжелым взглядом. Слушались его беспрекословно. Слов вроде “немедленно”, “сейчас же”, “необходимо” он не употреблял – они прозвучали бы как тавтология (туфтология?) Работяги хорошо знали, что дважды он не повторяет. Бугор сильно удивил меня несколько раз. Впервые – когда я в полупустом цеху услышал довольно длинную английскую фразу – и стал вертеть головой, чтоб найти носителя языка. Бригадир был очень доволен : “Что ж ты думаешь – я только по тюрьмам да лагерям отдыхал? Тоже на воле чему-то учился”.

А когда появился на экранах фильм “Место встречи изменить нельзя”, он прочитал мне и моему товарищу подробнейшую лекцию о лексике этой картины, объяснив, что хотя “фильм – правильный”, но консультант их, как видно, “откинулся еще при Усатом”. Воры, мол, так не разговаривают и все это – беллетристика. Следующее сильное потрясение ожидало меня, что называется, на своем поле. Выйдя как-то воскресным утром прогуляться, я наткнулся на Бригадира, стоявшего неподалеку от моего дома, у киоска. Он бросил на меня один из своих тяжелых вглядов – нехороший такой вгляд из-под низкого лба. Что-то я сделал не так.

(Заводской опыт учил, кстати, что в глаза в таких ситуациях смотреть не рекомендуется. Полезнее следить за правой рукой оппонента). “В киоск вот вышел” — сообщил я – просто для поддержания разговора. Но почувствовал сильные флюиды беспокойства. “Домой, — негромко сказал Бригадир, глядя на меня, как удав на кролика, — иди в дом”. Что-то нехорошее случилось, а сказать об этом нельзя. “Что стряслось, Валерий Афанасьевич?” — спросил я обеспокоенно. Бригадир сделал то, чего, наверное не делал никогда в жизни – повторил команду в третий раз. “Иди домой. Ты легко одет. А на улице холодно”.

А теперь, как обещано, о ножке от кровати. Ножка маминой кровати несколько раз ломалась, заводские умельцы ее чинили, но безуспешно. И на этот раз я снова принес ее в инструменталку. Бригадир был в этот день особенно угрюм. Повертев в руках ножку, он спросил : “Кто делал?” Ему сказали, кто делал. – “Для кого?” — “Для матери”. Неожиданно он повернулся к работягам и сказал, почти не разжимая губ: “А ну пошли отсюда! Обеденный перерыв!” — “Так час назад только обедали” — “На ларек!”

Самое удивительное, что все поплелись в сторону буфета. — “Ты, Борода, меня, как видно, за баклана держишь. Западло тебе было подойти до меня и дать ножку мне, а не этому комсомольцу?” (Для неподготовленных читателей объясню – баклан – это человек, не отвечающий за базар , западло – с ударением на последнем слоге – термин, имеющий отношение к категории нравственного выбора, комсомолец – обозначение человека с малолетней зоны — В.Г.) – “Неудобно было, Валерий Афанасьевич”. — “ А пожилому человеку , наверное, очень удобно было спать на такой кровати? Это же для матери, Борода”.

Если бы можно было в этот момент провалиться сквозь землю (даже не вынырнув с американской стороны земного шара), я бы проделал это с большим удовольствием. Но тут Бригадир снова заговорил. Десятком слов он обрисовал генеалогию Комсомольца, его реальный статус в этой жизни, кратко остановился на некоторых способах применения этой ножки в ее нынешнем виде. А потом – потом он сверлил эту самую ножку, заливал чем-то ее внутренности, снова вкручивал что-то. – “А ну сейчас посмотри” — сказал он, закончив работу. Ножке этой, в ее новом состоянии, могла навредить только внезапная ядерная атака. “Спасибо, Валерий Афанасьевич, — сказал я, как полагалось, — с меня бутылка”. — “Жарко. Раздави с кентами".

Много лет уже прошло с того дня. Нет на свете моей матери. И кровать, и даже квартиру купили чужие люди, но мне почему-то кажется, что эта ножка уцелела до сих пор. Пусть она живет себе – дольше всех ножек и всех кроватей. Дольше всех наших предрассудков, всех глупостей и страхов, внушенных нам здравым смыслом.

Владимир Грубман.

Далі буде ...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *